П. КАЗЬМИН

Собак он почуял вовремя. Вскинув голову, изюбр рванулся с опушки леса вниз, к спасительной Селенге. Протока, подпитываемая теплыми ключами, еще не замерзла. С разбега он влетел на ледяную кромку, ухнул в холодную воду и поплыл к острову. Грудью врезался в кромку льда и не смог преодолеть неожиданную преграду. Река, спасшая от преследователей, могла и погубить. Течение сносило его все ниже и ниже. Он еще неоднократно делал попытки выбраться на берег, но безрезультатно. Могучего зверя медленно покидали силы, и недалек был миг трагической развязки.
Так бы скорей всего и произошло, но, к счастью, случилось это утром. На дороге, петляющей по берегу и связывающей Покровку с «большой землей», показалась машина. После утренней дойки молоковоз вез молоко в районный центр. И, как ни торопился водитель, успел-таки заметить необычного пловца. Остановился. Посокрушался, что ничем помочь не может. Вскоре услышал гул приближающейся машины. Посигналил. С машины и без того заметили неладное на реке и свернули на берег. В этот день лесники Покровского лесничества выехали на отвод лесосек и никак не предполагали, что придется выручать из беды лесного гостя. Не мешкая взяли веревку и найдя ниже по течению ледовую переправу, перебрались на остров Сенной, куда течением относило обессилевшего зверя.
Свернув веревку кольцами, стали набрасывать импровизированный аркан на рога. После неоднократных попыток — попадание. Но как поднять животное на береговой припай? Только поранишь об лед. Достав топоры, принялись прорубать во льду канал к берегу. Дошли до мелководья и туда же вытянули изюбра, которого била мелкая дрожь. Приподняв и поставив его на ноги, лесники оставили изюбра на льду в надежде, что, оправившись от шока и ледяной купели, он найдет дорогу с острова. А сами отправились дальше, работа не ждет. Но на всякий случай оставили двоих — мало ли что случится, вдруг кто воспользуется беспомощностью зверя, да приберет к рукам.
Вот так неожиданно Василий Иванович Викторов и Николай Григорьевич Николаев стали опекунами изюбра. И невольными виновниками еще одной ледяной купели, принятой измученным зверем. А случилось вот что. Один из проезжавших, увидев, как лесники спасают изюбра, поставил об этом в известность старшего охотоведа Госохотнадзора Михаила Петровича Семенова, который вскоре и приехал на берег с охотником-любителем Павлом Юрьевичем Плахиным. Увидев на льду изюбра, они вышли из машины. Лесники же в свою очередь вышли из кустов на берег острова взглянуть, кто подъехал. И тут, неожиданно для всех, изюбр, услышав хруст веток за спиной, прыгнул в воду. Увидев такое, охотовед с напарником поспешили на остров. Все повторилось, с той лишь разницей, что спасателей было вдвое меньше, да изюбр окончательно вымотался.
Долго и упорно работали люди, снова забрасывали аркан, рубили проход во льду, тащили на берег, подсовывая под него ваги... Когда мокрые от пота мужики вытащили тяжелого, центнера на три быка, день перевалил уже на вторую половину. Шатающегося изюбра поставили на ноги, заботливо подложили ему сено, взятое из недалеко стоящего стога, не стали снимать веревку, опасаясь, как бы он снова не бросился в воду. Вид его был ужасен. На всякий случай Михаил Петрович с Павлом Плахиным съездили в райцентр за врачом А. Г. Мохосоевым, чтобы тот вынес заключение, жить или не жить спасенному. Был приглашен и автор этих строк. По дороге Михаил Петрович вкратце рассказал о происшедшем. Продолжение же этого не¬обычного спасения мне предстояло увидеть своими глазами.Наконец приехали. На противопо¬ложном берегу, с острова нам кричал один из лесников:
—Давайте скорее сюда, задурел наш изюбр!
—Раз задурел, будеть жить,— удовлетворенно констатировал ветврач.
Переправившись на остров, мы быстро направились к лесникам, греющимся у костра.
—Ну как он? — спросили.
—Одыбал, воли хочет; да взгляните сами,— махнул в сторону кустов Васи¬
лий Иванович Викторов.
Продравшись сквозь кусты, мы вышли на поляну, где изюбр отчаянно пытался освободиться из плена.
—Как отвязывать будем? — озаботился Василий Иванович,— ведь к нему
не подступишься.
—Придумаем что-нибудь,— бросил через плечо охотовед,— главное,
ожил.
Посовещавшись решили, что лучше всего подтянуть его за веревку к дереву, и укрываясь им, как можно ближе к рогам отрезать веревку. Вскоре отчаянно сопротивляющийся зверь был подтянут вплотную к стволу. Возмущенный, с налившимися кровью глазами, он тяжело дышал. Павел Плахин, высунувшись из-за дерева, резанул по туго натянутой веревке. Отпрянув, освободившийся зверь гордо вскинул голову и с вызовом посмотрел на нас. Он перебирал бархатистыми губами и ...скрипел зубами. Мы опешили.
—Надо же, на своих спасителей зубами скрежещет,— рассмеялся Михаил Петрович.
—Ну, иди, иди, дурашка,— махнул на него рукой,— да смотри, охотникам не попадайся.
Но не тут-то было. Склонив голову, изюбр грозно выставил рога. Каждая наша попытка отогнать его подальше от берега воспринималась им как нападение. Помаявшись с полчаса и ничего не добившись, отступили. Что делать?
—Сходика, Павел, к машине, захвати ружье да собаку,— попросил Плахина охотовед,— может так его спугнем.
Пока наш гонец ходил до машины, мужики перекуривали, рассказывали охотничьи байки да посматривали в сторону изюбра, стоящего гордым изваянием на противоположной стороне поляны. Ожидание затягивалось. Предприняли еще одну попытку отпугнуть строптивого зверя. И то ли ему самому надоела вся эта история, то ли прочуял приближающуюся собаку, только вскоре он, не обращая на нас никакого внимания, с гордо поднятой ветвистой головой потрусил в глубь острова и исчез в сгущающихся сумерках. Мы облегченно вздохнули и искренне пожелали ему благополучно перебраться на берег, в родные леса.